/┘/ Моя Ладка взяла у Грини 4 входных, если бы не она, он бы нас ни за что не пустил. В результате мы со Стасей оказались справа на приставном электрическом стуле по кличке ╚Смерть фанату╩, т.к. он ровно вдвое уже обычного. Через 20 мин. у меня затекли обе ноги. Слева ≈ шеренга мужиков, прямо перед носом ≈ колонна, перекрывающая центральную точку. Мало того, что ничего не видно, так еще и руку не высунешь.[2] Звучат первые такты фонограммы и сжимается сердце ≈ как давно я этого не слышала┘ Неужели завтра ≈ последний спектакль? Вдруг поняла, как я все-таки люблю ╚Калигулу╩ ≈ как произведение искусства┘ А то мне уже стало казаться, что я давно потеряла всякий интерес к ╚драматическому искусству╩.

Геликон ≈ И.Китаев. Фото О.Ф.

Первая сцена красиво летит мимо меня ≈ во-первых, ничего не видно, а, во-вторых, сенаторы мне категорически не нравятся ≈ перезабыли текст и, кажется, играть ничего не желают. Один столбее другого. Геликон√Калигула. Ох, веселая была сцена. Лицо у Вити как в ╚Драконе╩ 7.02.90[*] ≈ сейчас рыдать будет. ╚Женщина, которую я любил, мертва┘╩ Бр-р-р. Господи, куда деваться! Витя, ты же император! Ты на сцене! Что ты говоришь! ╚Люди смертны┘╩ ≈ очень веско (╚раньше я этого не знал, теперь я знаю╩)┘ ╚И потому несчастны╩, ≈ быстро, в сторону, давя рыдания. Да, так можно говорить только на основе личного опыта. Дальше я помню сцену с Бочей ≈ очень нежно и очень ровно. ╚Да кто такой!.. этот Бог!..╩ ≈ я в ужасе сжимаюсь. И┘ ничего не происходит. Чудо! Зеркало ≈ на удивление мягкое. Только вот стоящая рядом с нами Боча, кажется, собирается зарыдать. В конце концов она осуществила свое намерение на разговоре со Сципионом и после этого рыдала почти непрерывно, отворачиваясь от Вити. Кстати, в целом спектакль, по выражению Лены Исаевой, был очень нежным ≈ из-за Вити, который всех облизывал и любил. Очень мягкий Китаев, которому тоже худо, но он держится. Правда, вот Писаревский так странно отреагировал на предложение императора посмеяться вместе, что напугал и нас, и, кажется, Витю ≈ он начал задыхаться. В общем, до Венеры все было очень хорошо и ровно. Я зато ничего не видела, потому что как только пыталась высунуться, то все время натыкалась на Витин взгляд, который (Витя) тоже вылезал из-за колонны специально, чтобы засунуть меня обратно. Сначала я думала, что он меня ╚гасит╩,[3] но после

Керея ≈ В.Борисов. Фото О.Ф.

1 его сцены я уже и так ╚потухла╩ и только время от времени пыталась ему ненавязчиво объяснить, что хочу посмотреть спектакль. Но Витя, видимо, решил, что если мои услуги не нужны, то и смотреть спектакль мне необязательно. Стася рядом давилась от хохота, глядя на мои тщетные попытки что-то увидеть. Наконец, на Венере мы с ней одновременно попытались высунуться, чтобы посмотреть на Витин танец. Он, конечно, сразу нас заметил и станцевал персонально. Улыбнулся и растянулся почти на мостик параллельно полу.

╚Венера╩ Фото О.Ф.

Мы снова высунулись, и тогда Витя подмигнул и повторил свой трюк. Оставшейся части сцены мы после этого не увидели, т.к. повалились друг на друга, давясь хохотом. Правда, я успела заметить, что кончилась Венера, как всегда, печально ≈ вписыванием головой в стену и далее ≈ обычный отходняк в сцене со Сципионом ≈ с плывущим текстом и запоротым ╚человеческим сердцем╩ ≈ какие-то куски ≈ то сарказм, то серьезный тон. Да, совсем забыла про презрение. Стася заявила, что оно состояло из 3-х частей: 1 ≈ которая презрением не была, 2 ≈ переходная и 3 ≈ которая тоже не презрение. Интересно, Витя что, всерьез считает, что весь тот ушат боли, который он в этот момент выливает на зрителей, и есть то чувство, которое люди называют презрением? Хотя разве можно презирать тех, кого спасаешь?

╚Презрение╩ Фото О.Ф.

Ну вот. Луна. Очень четко технически сделано, но я ее откровенно не поняла. Что-то он имел в виду, но вот что? Проход к луне напоминал 7.12.89,[*] только он, кажется, не уложился в фонограмму, поэтому последний жест ≈ вскинутые руки ≈ получился отчаянно-резким, как вспышка света. Потом я не могу вспомнить ничего особенно интересного до финала. Да, Витя героически играл один за всех в сцене состязания поэтов, патриции читали стихи как надгробные речи, оживил публику только Черняк. Ну и финал. Разговор с Цезонией, поставивший крест на драматическом искусстве. Витя стоит у центральной железки. Колонна, перекрывающая мне 0,5 сцены, образует вертикаль, и вдруг я вижу, как Витя начинает медленно заваливаться набок, постепенно отклоняясь от вертикали. Вот он уже сполз под 45╟ к полу. Я спокойно констатирую: ╚Сейчас он упадет. Из такого положения уже не подняться╩. Но Витя поднимается и выходит на центральную точку => столбика, т.е. креста на могиле я уже не вижу.[4] Потом он добросовестно душит Бочу, уложив ее на пол всей своей тяжестью. После этого он с размаху, ╚всеми четырьмя лапами╩, по словам Стаси, вписывается в правую дальнюю колонну, как мячик, отлетает от нее и врезается в центральную (на основании этой выходки Ольга Федорова решила, что Витя сыграл сердечный приступ. Интересно только, зачем?). Потом был последний монолог ≈ такой, как будто декабрь и не кончался. ╚Ой╩, потом долгое выдавливание из себя одного слова и дальше залпом ≈ еще десяток соседних. Снова ╚ой╩ ≈ и все по новой. ╚Если бы любви мне было довольно╩, ≈ и тут на Витином лице отражается ╚осенизм╩, идея, и он со стоном опускается на одно колено. (Осенизм был вроде такого: ╚Чего ж я раньше не догадался?╩) ╚Невозможное┘╩ ≈ и он легко, мягко поднимается и отходит назад. А там, в кругу ≈ все с начала. К тому же из-за пулеметных очередей реплик после пауз он кончил слишком рано. Пришлось 3 раза повторить фразу про ночь, зато, естественно, на ╚историю╩ времени не осталось, он выговорил это слово только один раз и то с третьей попытки, после чего рухнул в круг. Худо ему было ≈ до середины длинной очереди, когда его внезапно отпустило. Он поднял голову, на секунду замер и рухнул на пол. По телу пробежала дрожь спадающего напряжения, после чего он затих и больше не шевелился. ╚Я еще жив╩ прозвучало очень бесцветно и вяло, казалось, что бездыханный труп Калигулы специально ожил, чтобы убедить нас в том, что он давно умер. Правда, это оказалось не совсем верно, потому что, пока на сенаторах горел свет, Витя вдруг вспомнил, что ему надо на точку, и начал мотать головой и пытаться приподняться. Короче, тиран оказался на диво живуч. На поклоне я подумала про них про всех: ╚Парад монументов. Один каменнее другого╩. Вот так кончилось это мероприятие. Девчонки остались довольны, сказали, что спектакль был очень ровным. В общем, конечно, да ≈ до финала. И в целом ≈ не сравнить с декабрьскими. /┘/

╚Калигула╩. Боже, какой потрясающий спектакль был 11 в 18:00! Вся злость, вся безнадежность и беспросветность ушла куда-то и хлынул ослепительный золотой свет!!!

Впервые я увидела в ╚Калигуле╩ золотой свет. Сияние шло буквально от всех персонажей (даже от Сципиона; кстати, неплохо мальчик в этот день работал). И такой свет лился из души императора, что на душе стало как-то легко. Он победил ужасающую, давящую атмосферу пьесы и диктат В.Р.! Спектакль летел, как на крыльях! Правда, Боча жутко нервничала. Ее трясло, в буквальном смысле. Даже текст немного плыл. Император с удивлением поглядывал в ее сторону, словно говорил: ╚Ты-то чего нервничаешь? Все нормально┘╩

Сципиона прекрасно отутюжили в сцене после ╚Венеры╩, Виктор даже сжалился над ним. Правда, сволочь Иванов на следующий день позлорадствовал в сторону Китаева,[5] и император тут же ощетинился. Это почувствовали все. Керея отутюжил Сципиона в своей парной сцене: ╚Ты не пришел на наше собрание╩, а Виктор ≈ в сцене поэтов. Так ему и надо! Не будет злорадствовать!!!

Виктор легко, необыкновенно спокойно, без нервов играл Калигулу. Не было ощущения плиты. Меня полностью зализали после 8 ноября┘ Как-то не укладывается в голове тот спектакль и этот, особенно в сравнении┘ После 11-го летала, как на крыльях. Снимала весь спектакль. Иногда наглела. Со стороны Виктора фонило: ╚Не мешай╩ ≈ Не буду┘ ╚Теперь можно╩ ≈ А теперь мне не нужно ≈ ╚Как хочешь┘╩ Забавно. Юля сидела рядом, как на иголках, ≈ он часто поглядывал в ее сторону. Умереть со смеху! Ей-то, правда, не до него было. Бедная Юлька┘ Она ему цветы дарила и тихо извинилась. Виктор вскинул брови в знаменитом: ╚Да чего уж там╩. По мне изредка пускал ехидные реплики (видно, не остыл после ╚Носорогов╩,[*] да и попросту был в хорошем настроении), я делала чуть укоряющие глаза: ╚Га-ай┘╩

И если раньше в спектакле было четкое разграничение света: белый, синий и тьма, то теперь как-то размылись грани, стало свободней дышать. И в потоке желтого света ушел император к Луне в эпилоге┘ Интересно, кто его придумал? В.А. или В.Р.? И я успела рассмотреть, как технически Виктор выполняет этот трюк.

Словом, все было очень душевно. На девять часов я не пошла, но спросила Лену Исаеву о впечатлениях. ╚Очень нежный╩ ≈ был ответ┘ Ну что ж, это радует, хотя внутри все замирает ≈ черт его знает, куда все завтра повернется?!!

/┘/ Поехали по кольцу, мимо ╚Парка культуры╩, а там такие букеты! Свежие, крепкие гвоздики. Я выбрала-таки, не удержалась, уж больно хороши ≈ две красные, светло и темно-розовая и фиолетовая, да с папоротником. Ладно, думаю, вдруг пригодится. К тому ж места ≈ на 1-ый ряд, неудобно.

На спектакль мы, конечно, успели.

Места слева, почти по центру, напротив световой точки монолога о луне. И обе мы ≈ с фотоаппаратами. /┘/

/┘/ Сначала нас не замечали, вдруг ≈ я нажимаю спуск не вовремя. И В.А. сразу оборачивается. Застигнуты на месте преступления. С этой минуты нет покоя. Любая сцена ≈ р-раз, взгляд на секунду скользит вниз. Частенько смотрит на руки ≈ может быть, любопытно стало, как такой фитюлькой можно снимать. Снимать явно не дает (а может, мне только кажется?). Оля говорила ≈ ей позволил. /┘/ Щелкали мы с замиранием сердца. В результате рука в ╚презрении╩ идет на нас.[6] Я вижу это в объектив, вижу разворот и наклон головы ≈ тоже в нашу сторону. Нажимаю спуск и с мысленным криком падаю на Ольгу. Оля говорила потом, что она тоже мысленно заорала, и что он остановился. Может, услышал. То же самое ≈ на монологе о луне ≈ он говорит вверх, потом опускает взгляд. Глаза в глаза. Я стараюсь смотреть мягко, не так, как всегда. Виктор не отводит взгляда и отыгрывает на мне реакцию на уход Геликона.[7] (Расширяющиеся глаза.) Бр-р. На секунду я поняла, каково быть его партнером. Где-то, не помню, я чувствую ≈ Оля наводит на резкость, а он ≈ смотрит на меня, и я не шевелюсь, чтобы не спугнуть. Щелчок. Уф-ф. И вот так ≈ весь спектакль. Так что, что уж я могла увидеть?

Спектакль был против (или наоборот?) ожидания очень ровный. Даже почти без своего, пожалуй. Светлый, не калигульский. Вокруг Вити даже словно сияние было. К тому ж не то действительно сменили фильтры, не то атмосфера изменила восприятие, но в спектакле был желтый свет. Золотистые и голубые тона. Золота я прежде не видела, а тут ≈ весь спектакль окрасился, засветился. Калигула был молод. Лицо его было относительно спокойным, играл Витя без нервов. Я боялась текста, но они все проскакивали его, словно не замечая (закрываясь?). Конечно, у Виктора прозвучал текст в сцене с Геликоном, еще как прозвучал (особенно фраза ≈ ╚трудно открывать для себя и тяжело выносить╩), но это было не так страшно. Играли они очень слаженно, ансамбль прекрасный, ритмично. Я подумала ≈ такой спектакль можно играть и дважды в вечер, и вообще играть.

А ведь, несмотря на ╚лиричность╩, спектакль трогал, и еще как! Вспомнить только разговор с Геликоном! А главное ≈ Виктор опять играл человека, человека, которому не по себе, который пошел не той дорогой, но человека отнюдь не дурного. /┘/ Чуть лучше стал играть Иванов ≈ не так выл. Возглас ╚Калигулу видели в дворцовом саду!╩ даже можно считать приличным. Но Виктор его не простил. Его диалоги жесткие по-прежнему. К тому ж и отношение Бочи выявилось ≈ Иванов забыл текст, заговорился, вместо ╚осквернять╩ после паузы добавил хвост другой реплики; кажется, ╚отнимать у других право их иметь╩. Вдруг Боча, гуляющая у правой стеночки, ехидно-ехидно произносит: ╚Осквернять!╩ Вот ≈ все отношение к зарвавшемуся кролику.[8]

Неплохо играл Волков. Здесь он, вообще говоря, на месте. Наверно, он слышал наши вопли, потому что реплику о добродетели вообще сорвал: начал и вдруг, всплеснув руками, бросил говорить, как будто горло перехватило ≈ неплохо получилось, кстати, я оценила.

Славный Леша, без истерик, несмотря на то, что нужно сказать.[9]

Боча нервничала опять, но держалась (рыдала на монологе). Да, Виктор ведь опять влетел в эту железку, сполз по ней и еле дверь закрыл (но хоть не в ребро). Я видела в этот миг Борисова. Где был Керея, кто его знает, а Борисов весь рванулся вперед, потом медленно отпускало напряжение, сползал по стеночке с явным облегчением ≈ ╚нет, обошлось╩.

Виктор чудесно сыграл все центральные куски, особенно, пожалуй, монолог о луне (луна едва-едва не вернулась).[10] Но нет. Было другое ≈ этот человек слишком много знает, слишком много страдал, луна ≈ невозможное, этого не будет, но в этом есть что-то на уровне чувства, не разума. Пожалуй, Виктор играл себя. Каким он стал теперь. Что-то снялось, а пережитое ≈ лежит в душе кристаллом, оно не уходит. Это взгляд немножко из другого мира, в котором мы все оказались. Интонации смягчились, а главное, стали совсем живыми, разговорными ≈ ╚Ты не понимаешь┘ ничего, может, я сам как-нибудь из этого выберусь╩. Гениально (но мы замерли в ожидании) ≈ ╚кто он такой, этот бог!╩[11] ≈ Виктор выдержал!

И вообще его игра была очень тонкой, нежной ≈ струна вибрирует. Сцены убийств провел чисто, достаточно спокойно, а вот после убийства Цезонии почему-то взлетел на дальнюю колонну, как прежде. Кто видел, говорят, высоко.

Начало последнего разговора с Цезонией почему-то чуть изменил по пластике ≈ говорил, отвернувшись к колонне.

Слова ╚Кто тебе сказал, что я несчастлив╩ опять почти как тогда[*] ≈ со страданием.

Цезонию сначала обнял ≈ ласка была в прикосновении, а потом уже. Техника так и осталась другая ≈ складывает буквально на пол.[12]

Геликон был великолепен с 1-ой сцены. Глаза внимательные, чуткие.

Интересная интонация была у Виктора ≈ тон поспешный, запинающийся ≈ когда его патриции в угол загнали. Искренне вышло! Да, знаю, знаю, но не хочу, подождите, подождите еще! Если так поразмыслить, то он и сыграл мальчишку, вздумавшего решить проблемы таким путем (у него было очень молодое лицо, красивое даже, и не было страшно даже под его взглядом). /┘/

Великолепно (из-за своей простоты) было все, что говорилось об учителе. Че-ло-век. Он просто задумался всерьез, этот молодой, только столкнувшийся со страданием человек.

Виктор победил роль. Ухитрился и в ней высказаться от себя. Воистину нет ничего невозможного.

Очень интересно ≈ ╚а я хочу смешать┘╩[13] ≈ не тянуще, не себе, а упрямо, как доказательство. Тянущее ушло вообще, и все слова стали от этого земными, перестало витать ╚нечто╩ из нервов и волн, а появился живой человек.

Кстати, Волков текст о Друзилле так просто произнес, глядя в зал, прямо. Легко вышло, незаметно.

Боча здорово вела разговор с Геликоном ≈ на одном дыхании. ╚Весь Рим видит Калигулу╩, ≈ одно требование, один вопрос, непрерывный поток. Не вышло. Размышление. Сосредоточенность и решимость. И┘ ╚чтобы мне┘╩[14]

Виктор опять делал движение языком на капли, но как-то удивленно, не для окружающих, а в такт мыслям, по-мальчишески. Это не раздражает.

╚Все, я вернулся╩, ≈ остановил. Он более спокоен в этой сцене и более уверен в том, что делает.

Очень ровненько весь текст 9-10 сцен.[15] И только пауза перед словами ╚великое испытание╩.

Стоял, полусогнувшись, кажется ≈ будто действительно плачет. Очень напряженно остановил Цезонию ≈ чтобы осталась (не хочет быть один). (!)

Монолог ≈ идеально. Особенно фраза ╚Как горько становиться человеком╩, ≈ уже на движении и на выдохе.

Чуть не перебил Цезонию, спохватился. Очень мягко ≈ ╚Для этого нужно заснуть┘╩ ≈ все понимает. Очень мягкий, человеческий разговор. Потом крик (╚Кто┘╩) и он заводится, начинает доказывать, убеждать.

Перепутал реплики ╚Ты будешь жестокая┘╩ ≈ явно видно было, как вспоминает текст (бедный Витя!).

Прошел хорошо, но слишком, на мой взгляд, быстро ≈ вздохи идут уже в темноте.[16]

(?) Упустил текст о Руфии, начал и бросил, сразу перешел к Мерее.[17] (? ≈ на этом спектакле?)

И Керею чуть позже отодвинул.[18]

╚Всем смеяться╩ ≈ от и до ≈ великолепно! Без истерики, дерганья, очень точно и от этого ≈ по залу ток.

Здорово сказал Муцию, что идет к его жене ≈ выходка.

Фразу о трактате особо не кричит, откашливается и выглядит во время этой реплики, как молодой петух. Хи-хи.

Флакон выдрал на другой реплике, раньше. Великолепно сказал монолог об одиночестве. (Он был одинок, но не был серым. И он не хотел одевать очки, он сделал это с грустью. С грустью!).

Венеру нам чуть-чуть спозировал. По-моему. А вот монолог о лицах почему-то не помню, жалко.

Да, очень быстро рванулся за Геликоном.[19] /┘/

Очень тихо, спокойно ≈ сцена с патрицием.

И изумительная ≈ с Кереей. Ольга снимала, но мало. Как он вышел из глубины! Вот это лицо! Четкий профиль, выражение! (Холодное, но красивое, черт побери!) Я аж вздохнула (он тут же р-раз ≈ скосил глаза). Керея только отстранился.

╚Какого приговора?╩ ≈ искреннее удивление. /┘/

У Виктора было молодое лицо и сильный голос, не срывающийся на хрип, поэтому и свет какой-то шел, и играл он (именно играл) чудесно.

А вот сцена с поэтами была суховата. К тому же я уже знаю ≈ если Виктор просто играет и вынужден беречь силы ≈ он собой недоволен.

Финал был очень хороший ≈ он полностью уложился в фонограмму. И ╚В историю┘╩ прозвучало вовремя, перед очередью. Ольга снимала финал. Интересно.

Да, забыла. Начался финальный монолог. Чувство ≈ я слышу фонограмму, а текст летит мимо. Секунды длинные, но идут быстро ≈ то, что осталось до выстрелов. Девчонки потом сказали ≈ да, так и было. Видимо, и В.А. говорил автоматически, слыша другое, тоже напрягаясь. /┘/

2-ой поклон, цветов нет, я срываюсь и иду к Виктору. Он ≈ как не видит. И вообще чуть дерганый. Явно не хочет принимать цветы. (Если б могла, свернула бы.) Подхожу чуть сбоку, там и остаюсь. Окликаю, он берет цветы ≈ взгляд в пространство. Бр-р. Стенка. Я улыбаюсь, но тоже официально, и так, просто: ╚В.В., не сердитесь на нас┘╩ Он смотрел в сторону, на секунду переводит взгляд на меня, но не в глаза, дежурно-вежливо: ╚Ну что вы╩, ≈ и снова туда же. Я ухожу. Настроение┘ /┘/ Ну ладно, что ж. Зарекаюсь просто надолго дарить ему цветы.

/┘/ А на девять мы не прошли. Гриня дал только два входных. /┘/